Все чаще просыпаюсь в состоянии полного неудомения кто я и что вчера было. Так вот.. собственно, кто я и что вчера было? В один прекрасный момент меня что-то серьезно вставило, потому что я начала танцевать. Я танцевала часа два без перерыва, под три песенки на повторе. Это очень странно, учитывая мое обычное безграничное равнодушие к сему виду активности. Танцы, видимо, только усугубили безумие, вконец сравняв мое состояние с состоянием человека, выпившего бутылку коньяка. Мне понадобилось немного времени и усилий, чтобы вспомнить, что происходило дальше. Кажется, я просто начала рассылать лучи любви всем подряд, даже обычно неприятным мне людям. Целую ночь прообщалась с человеком, который меня скорее бесит, чем не бесит, даже вникая в его сообщения и отвечая вполне адекватно. Написала подруге, с которой некоторое время назад поссорилась и не собиралась так быстро мириться. При этом вылив ей на голову просто таки огромный кувшин воплей о том, как мне чудесно и прекрасно А на утро - дикое ох*ение от своих вчерашних действий. Я ж никогда себя так не веду в трезвом состоянии. Чего и куда мне подмешали?
Так вот, вопрос - отчего? Риалли что происходит? Ведь это уже далеко не в первый раз. Надо ложиться спать пораньше
«Право же, в тебе есть что–то странное, Бродяга! — Он устремил на Следопыта пронзительный светлый взгляд. — Бродяга — разве это имя?.. И одежда на тебе странная. Может, ты вырос из–под земли? Как могли мы вас не заметить? Или вы из эльфов? – Нет, — ответил Арагорн. — Только один из нас эльф — Леголас из далекой Черной Пущи. Но мы все побывали в Лотлориэне и получили дары от Владычицы Золотого Леса в знак ее благосклонности. Роханец посмотрел на друзей с еще большим удивлением, но взгляд его стал жестче. – Значит, в Золотых Лесах и вправду живет Владычица, о которой говорится в старых сказках! — воскликнул он. — Я слышал, мало кому удается вырваться из ее сетей! Поистине мы живем в странное время. Но если вы снискали благоволение эльфийской Владычицы, то, должно быть, и сами сплетаете обманные чары и не чужды волшбе!» ↓
Ответ — да, мол, один из нас эльф — удивляет Эомера, потому что под словом «эльф» он разумеет то же, что разумел бы на его месте древний англичанин, задавая подобный вопрос, а именно — «вы не колдуны?» (Шиппи, с.98). Эомер и его люди в этой сцене предстают, по Шиппи, одновременно как скептики и люди, подверженные суевериям (Толкин считал это сочетание не только возможным, но и весьма распространенным). Сарумана они называют dwimmer–crafty, что на древнеангл. означает «кошмар», «иллюзия», «оборотень». Этот эпизод показывает, как мало знают роханцы о других племенах и о том, что составляет глубинную суть истории Средьземелья. Здесь можно при желании прочесть горький намек на современное человечество, утратившее истинное знание о мире и существующее «на поверхности бытия», как считал Толкин.
«Кольца эльфов не лежат праздно. Но они изначально замышлялись не как оружие и не для того, чтобы вести войну. В них такой силы нет. Те, кто их выковал, не стремились ни к власти, ни к могуществу, ни к обладанию сокровищами. Творцы этих Колец хотели созидать, исцелять, постигать суть вещей и ограждать мир от порчи.» ↓
«В письме к Н.Митчисон от 25 сентября 1954 г. Толкин писал: «...Но эльфы вовсе не безупречны и не всегда правы. Не столько потому, что они заигрывали с Сауроном; с его помощью или без нее, они были и всегда оставались по натуре своей «бальзамировщиками». Они хотели, как говорится, есть пирог так, чтобы от него не убывало: жить в смертном, историческом Средьземелье (они полюбили его, и, возможно, привилегированное положение представителей высшей расы сыграло в этом свою роль) и в то же время делать все возможное, чтобы остановить в нем всякие изменения, задержать историю, прекратить рост, хранить Средьземелье неизменным для собственного удовольствия, пусть наполовину пустынным – ничего, только бы они могли неизменно оставаться в нем творцами и художниками. Это желание неизменности исполняло их печалью и ностальгическим сожалением.»
«Сила Кольца, Боромир, так велика, что не всякий может управлять ею, а тот, кто решится попробовать, сам должен обладать великой силой. Но для сильных мира сего Кольцо еще гибельнее, чем для всех остальных. Стоит один раз пожелать его, и ты уже подверг свое сердце необратимому растлению. » ↓
«Это свойство Кольца опять возвращает нас к одной из сторон многомерного символического подтекста, которым обладает этот образ, а именно – Кольцу в качестве символа греха, как он понимается в христианской традиции. Согласно учению Святых Отцов греческой церкви, контакт человека с грехом происходит в несколько этапов. На первом в ум человека проникает «помысел», насланный демонами. Человек, распознав этот помысел, волен его отвергнуть, и в таком случае он чист. Если же он начинает раздумывать над ним, вертеть так и этак – наступает второй этап, «сосложения», уже куда менее безопасный. Наконец, человек принимает в себя «помысел» и отвечает демоническому внушению желанием совершить данный грех. На этой стадии воля человека еще может запретить ему исполнить желаемое, однако дело уже сделано, мысленный грех совершен, и человек несет все его последствия: одно желание греха уже растлевает духовное существо человека и требует покаяния и духовного врачевания.»
« – А что до твоей загадки, то мы не можем вот так, сразу, отличить, где твои стихи, а где — Дунадана. Ты задал слишком сложный вопрос! – Что?! — вскричал Бильбо. — Не можете отличить, где я, а где — Дунадан? – Не так–то просто понять, в чем разница между двумя смертными, — развел руками эльф. – Чепуха, Линдир, — разгорячился Бильбо. — Если тебе человека от хоббита не отличить, то я, видно, тебя переоценивал. Да это все равно что бобы путать с яблоками! – Может, и так. Овцы тоже друг другу кажутся разными, — засмеялся Линдир, — и пастухам удается их как–то различать. Но мы, эльфы, в смертных не разбираемся. У нас другие дела.»
« – Прекрасная госпожа! — снова обратился Фродо к Златовике. — Если ты не сочтешь мой вопрос глупым, скажи, пожалуйста, кто такой Том Бомбадил? – Он просто есть, — с улыбкой откликнулась Златовика, приостанавливаясь. Фродо посмотрел на нее, не понимая. – Он просто есть. Он таков, каким кажется, вот и все, — пояснила Златовика, отвечая на его взгляд. — Он — Хозяин здешнего леса, вод и холмов. – Значит, эти удивительные земли — его владения? – О нет, — ответила Златовика. Ее улыбка погасла, и она тихо добавила, словно обращаясь только к себе: — Это было бы и впрямь тяжелое бремя! — и снова взглянула на Фродо. — Деревья и травы — все, что растет и бегает на этой земле, принадлежит только само себе. А Том Бомбадил здесь хозяин. Никто не поймает Тома, никто не запретит ему ходить по лесу, бродить по мелководью, прыгать по вершинам холмов — как днем, так и ночью. Страх ему неведом. Том Бомбадил — Хозяин.»
« — «Не оставляй его одного!» — сказали они мне.– «Оставить? Господина Фродо?! — это я им. — В жизни такого не сделаю! Залезь он хоть на Луну, я и то не отстану! А если на него нападут эти самые Черные Всадники, им придется сперва потолковать с Сэмом Гэмги!» А они смеются. – Но кто это «они» и что ты такое несешь? – Эльфы, хозяин! Мы тут с ними маленько поболтали этой ночью. Они, похоже, знали, что вы уходите, так что я не стал и отпираться. Дивный народ эти эльфы, хозяин! Дивный, право слово! – Это верно, — согласился Фродо. — Значит, ты в них не разочаровался? – Мне кажется, мое мнение не в счет, — задумчиво проговорил Сэм. — Понимаете, они вроде как выше моих «нравится — не нравится». Я бы сказал — они другие, не такие, как я воображал. Они и старые, и молодые, и веселые, и печальные, всё одновременно. Фродо поглядел на Сэма изумленно, словно ждал увидеть на его лице видимые признаки случившейся с ним, судя по речам, перемены. Что это он? Прежний Сэм Гэмги так никогда не сказал бы. Но с виду Сэм был все тот же, только необычно задумчивый.»
«...Но более внятного совета проси у Гэндальфа. Я не знаю, почему ты бежишь из Заселья, а потому не могу сказать, какие силы направит против тебя Враг. Вот Гэндальф — тот, вероятно, тебе поможет. Наверное, ты его еще увидишь, прежде чем покинешь Заселье? – Надеюсь. Но тут–то и заминка. Я его жду уже очень давно. Он должен был прийти ко мне в Хоббитон самое позднее позавчера ночью, но так и не появился. Не возьму в толк — что могло с ним случиться? Может, лучше подождать? Гилдор смолк на мгновение. – Не по сердцу мне эта весть, — молвил он наконец. — Гэндальф — и опаздывает? Недоброе предзнаменование! Но сказано: «В дела волшебников не вмешивайся — они народ капризный и на гнев скоры». Так что выбор за тобой: идти — или ждать. – А еще сказано: «Не проси совета у эльфа: ни да , ни нет не скажет». – Неужели? — рассмеялся Гилдор. — Что ж, тут есть зерно истины: эльфы не дают необдуманных советов. Совет — дар опасный, даже совет мудреца мудрецу. Все на свете может обернуться злом. Чего же ты хочешь от меня? Ведь ты так ничего и не рассказал. Почему же, скажи на милость, мой совет должен быть лучше твоих собственных соображений? Но если ты все еще требуешь совета — изволь. Вот что я тебе посоветую: уходи сразу, не задерживаясь. Если Гэндальф не объявится, то вот тебе еще совет: один не ходи. Возьми с собой друзей, таких, чтобы верили в тебя и хотели следовать за тобой. А теперь говори спасибо, ибо я дал тебе совет неохотно. У эльфов свои тяготы и печали. Хоббиты нас волнуют мало, да и все другие средьземельские племена тоже. Наши пути пересекаются редко — неважно, случай тому причина или нет. Нашей встречей, думается мне, мы обязаны не только случаю, но истинная цель ее неясна мне, и я боюсь сказать слишком много.»
«Может быть, это кому–то покажется неожиданным, но история Галадриэли и других эльфов–изгнанников построена на основе древнеангл. христианских преданий и уж во всяком случае им не противоречит — так считает Шиппи. Известна легенда о св. Михаиле (которой Толкин как специалист по средневековью не мог не знать), в которой говорится, что эльфы — не кто иные, как особая разновидность ангелов и существуют в действительности. Согласно этой легенде, ангелы вовсе не представляют собой две враждующие партии — одна за Бога, другая против. В этой войне были и неприсоединившиеся, утверждает легенда. Те из «неприсоединившихся», кто склонялся к Люциферу, заключены были в особые темницы до Судного Дня. Те же, кто склонялся больше к Богу, но в открытую борьбу с силами зла не вступил, — посланы были с Небес на землю как бы в изгнание, причем одни пребывают в Земном Раю, другие — в различных местах Земли, населенных людьми. Здесь они должны «претерпеть некоторые муки» до конца мира, после чего они будут прощены и возвращены на Небо. Этих «нейтральных» изгнанников можно иногда видеть. «Часто люди видят их в больших количествах; по виду похожие на женщин, они танцуют и играют в темноте. Они зовутся эльфами и часто приходят в города; день обычно проводят в лесах, ночь же — на высоких холмах. Это — злосчастные духи, изгнанные с Небес. И в Судный День многие из них обрящут покой», — говорит легенда.»